Истории о парфюмах: таинственная Misia

    • 13
      мая

    Истории о парфюмах: таинственная Misia

    apple
    Мисия в 1905 году, photo: Agencja FORUM

    «Истории о парфюмах» — рубрика Ольги Головиной, в которой она рассказывает истории о парфюмах и обо всем, что с ними связано, – люди, ароматы, открытия, новости, тайны, взлеты и падения.

    В 2015 году в серии Ecxlusives de Chanel вышел аромат под названием Misia. Компания Chanel наконец-то официально признала эту женщину и роль, которую она сыграла в жизни Великой Мадмуазель. Это первый парфюм, названный женским именем, и имя это не принадлежит самой Coco Chanel.

    Сразу возникли вопросы — кто такая и вообще — почему она? Мися Серт была самой близкой подругой Габриэль Шанель. На протяжении многих лет они встречались почти каждый день. Говорят, что их связывало нечто большее, чем дружба. «Мися спасла мне жизнь. Она была мне больше, чем подруга». Это слова Габриэль. И этим все сказано.

    Мися родилась в Царском Селе, но это случайность — ее мать примчалась туда, будучи на последнем месяце беременности, чтобы проверить слухи о неверности своего мужа. Информация подтвердилась — шокированная произошедшим, во время родов мать Миси умерла. Девочку взяла к себе бабушка, которая была то ли подругой, то ли фрейлин Королевы Бельгии. Когда Мися подросла, ее забрал к себе отец, но она явно мешала его личной жизни, поэтому в десятилетнем возрасте он отправил ее в монастырь, где она провела шесть лет. Кажется, что у подруг было схожее детство (отец Габриэль тоже сдал ее в монастырь), но это не так.

    Мисю окружали роскошь и благополучие, а еще музыка, много музыки — в бабушкином большом доме в каждой комнате стояло по роялю. Она научилась играть раньше, чем читать, и, выйдя из монастыря, зарабатывала на жизнь преподаванием музыки. Ей прочили блестящую карьеру пианистки, считали вундеркиндом — сам Ференц Лист восхищался ее способностями. Но все сложилось иначе. Упорное стремление освободиться от «опеки» отца привело к раннему замужеству. Потом она выходила замуж еще два раза. Каждый последующий муж был богаче предыдущего. И все они имели непосредственное отношение к искусству.

    apple
    Тулуз-Лотрек. Миcиа за фортепиано, 1897Photo: Wiki Commons

    Ей по праву рождения было дано то, к чему изо всех сил стремилась Габриэль. А может, она сама присвоила себе это право — великолепная полька — ну что же делать, если она чувствовала себя Королевой! Дерзкая, великодушная, наивная и порочная, ни на кого не похожая. Посмотрите на фотографии и портреты, сделанные Ренуаром, Лотреком и многими другими. На всех она разная. То утонченная, возвышенная, то холодная, чопорная. А то и вовсе похожая на нэпманшу или странно одетая и хохочет от души, как ребенок, не думая, как выглядит, не заигрывая с фотоаппаратом. Черты лица уловить сложно. Разве что профиль — необычный, горделивый.

    В нее влюблялись, ее боготворили. Представители высшего общества считали за честь быть приглашенными на вечера, которые устраивала Мися. Там царила атмосфера «исступленного творчества». Ее носили на руках в прямом и переносном смысле. К ее ногам бросали состояния — да что деньги – бесценные шедевры живописи, поэзии. А она принимала дары как должное – забывала, теряла. «Мися жила в хаосе», — вспоминала Шанель.

    Она не вела счет богатствам, которыми владела. Да, кажется, она и не стремилась обладать — все само шло ей в руки. Гениев — Пруста,  Ренуара,  Верлена, Пикассо -притягивало к ней как магнитом. Одни писали ее портреты, другие, как Верлен, посвящали ей поэмы, Марсель Пруст списывал с нее своих героинь. Эта женщина будоражила фантазию гениальных безумцев. Им было хорошо вместе — они были одной крови. Она была соучастницей их жизни. На равных. А ведь художник в то время — почти Бог…

    Было в ней что-то, что никто так и не смог объяснить словами. Вокруг теснилось множество талантливых и красивых женщин, но кто еще, кроме Миси, знал, как обуздать разбушевавшегося Лотрека, как вдохновить отчаявшегося Верлена. Она нашла путь даже к  сердцу великого и ужасного Дягилева — почти невозможный подвиг! Может быть, она действительно была «чародейкой», как называл ее Эрик Сати. Ее страстная увлеченность искусством, врожденный артистизм, чутье на талант, утонченный вкус, прозорливость — все это, помноженное на богатство — о да, гремучая смесь.

    Мися была воплощением роскоши, щедрости. В ее жизни, конечно, присутствовали балы и вернисажи, премьеры, наряды, бриллиантовые колье в три ряда, благородные жемчужные сотуары. Но иногда все это становилось не важным. Получив телеграмму с другого конца света, она бросала все и мчалась спасать, лечить, кормить, иногда хоронить, а иногда просто быть рядом в трудную минуту. О Мисе говорили, что она «кровожадная», «несерьезная»  и «коварная». Но у этой коварной женщины было огромное сердце.

    В 1919 году в автомобильной катастрофе погибает Артур Кейпэл — самая большая любовь Коко Шанель. Когда он погиб, формально Шанель не имела к нему отношения. Больше того, его жена ждала второго ребенка. Но это было ее горе.  И Габриэль, может быть, впервые в жизни растерялась, не знала, как справиться с бедой. Чувствовала, что сходит с ума. Приказала затянуть комнату черной тканью, все — стены, мебель, пол, но не смогла там находиться. В ужасе велела все переделать —  в розовый! Жизнь в розовом цвете.. Если бы… Это был ее способ борьбы — она пыталась заговорить пространство, свою боль цветом. Она всегда верила в форму и цвет.

    Одному богу известно, чем бы все это закончилось, но именно в этот момент появилась Мися и протянула руку. У Габриэль не осталось сил сопротивляться, и потом, в ней не было тяги к саморазрушению — что угодно, только не это. А еще она доверяла Мисе. «Если бы не Мися, я бы так и умерла идиоткой», — любила повторять Шанель. Она уехала с Мисей и ее третьим мужем в Венецию, грандиозный по форме и цвету город (Мися знала, что делает! ). И это сработало — концентрация искусства, страсти, красоты.

    В Венеции Мися представила Габриэль русским — Великой княгине Марии Павловне и Дягилеву. Чуть позже она познакомится с Великим Князем Дмитрием Павловичем, и у них случится волшебный роман, а он, в свою очередь, познакомит Шанель с Эрнстом Бо. Благодаря этим случайностям почти у каждой из нас на туалетном столике стоит флакон Chanel № 5 — самый русский французский парфюм, но об этом в другой раз.

    А пока — началась новая жизнь. Габриэль нравились эти русские, гонимые, но не сломленные, выжившие, как и она, вопреки всему. Стравинский, Нижинский, позже Кокто, Пикассо — Мися просто взяла Габриель за руку и легко ввела ее в свой ближний круг. Театр… Он был ее воздухом, ее вдохновением. Вместе они как будто  подпитывались энергией театра, сцены. Мися уговорила ее поработать с Дягилевым —  сделать  костюмы для спектаклей. Постепенно Габриель выздоравливала.

    Misia
    Шанель (в белом брючном костюме) и Мися в полосатом халате. Photo: No Ticket For Fashion Shows

    Если бы не Мися, вполне вероятно, что Русских Сезонов Дягилева и не случилось бы. Мися и Дягилев были родственными душами. Именно в доме у Миси состоялась «премьера» музыки Стравинского к «Весне Священной» и разразился скандал — Дебюсси и Дягилев в один голос кричали, что это ужасно (совсем как зрители на премьере спектакля!). Мися, напротив, чутьем  уловила опережавший свое время талант Стравинского и смогла убедить поверить в него и Дягилева.

    Но жизнь порой, как дурная пьеса с банальным концом. Хосе-Мария Серт, третий муж Миси, которого она обожала и с которым прожила 20 лет, — влюбился в молодую грузинскую принцессу. «Это было естественно и это было ужасно». Она дала развод. Какое-то время они жили чуть ли не вместе. Кто знает, что там на самом деле было и чего ей это стоило. Годы (!) она ждала его обратно. Кажется, он вернулся к ней, но как прежде уже не случилось.

    А потом, когда Серт умер — уже ничто и никто не мог ее остановить — Шанель пыталась! – Мися пристрастилась к морфию. Она поняла, что теряет зрение, и попросила отвезти ее в Венецию — бродила, дышала, трогала, запоминала. А может, вспоминала, как Дягилев — циничный и очень нежный человек, однажды сказал: «Ты единственная женщина, которую я мог бы любить». Но и Дягилева уже давно не было на свете. Мир, в котором жила Мися, постепенно исчезал в наркотическом дурмане. «Она устала и больна» — говорила всем Габриель, которая была рядом до последней минуты.

    Парфюм «Misia» создал Оливье Польж, сын знаменитого парфюмера Жака Польжа, главного «носа» парфюмерного дома Шанель. Его можно поздравить с великолепной премьерой, браво, Оливье!

    В связи с выходом «Misia» он сказал в интервью, что судьба Миси потрясла его, вдохновила, но духи не о ней (еще бы, кто же отважится?), а о мире, в котором она жила, о театре, который любила, о предчувствии чуда, которое обязательно произойдет. Это попытка воссоздать аромат, витающий в воздухе на премьере Русского балета — таинственный, странный, идущий со сцены, смешивающийся с живым дыханием зала, ароматами духов, пудры, бархатных кресел, чуть пыльного занавеса и, конечно, помады.


    Духи получились нежными, сентиментальными, чуть манерными, чуть с придыханием. Конечно, это роза, но искусно имитированная, помадная роза. Так пахла помада Chanel, и этот запах не спутаешь ни с чем — вкрадчивый, томный, порочный.

    Ирис здесь особенный — наивный и трепетно- пугливый — то рвется вперед, то прячется, испугавшись собственной решимости. И неожиданно — простодушная малина, не мармеладная, а живая, сладкая, переспелая, отдающая свой сок и аромат. А еще лебяжья пуховка, пропахшая ирисовой пудрой — куда же без нее.. Жемчужное ожерелье, которое щекочет шею своим холодным прикосновением и одновременно согревает. И надушенный веер, и эгретка в волосах — с розовыми перьями, а рядом, кем-то забытая, крохотная бутоньерка с фиалками…

    « Misia» — очень атмосферный аромат, он дает ощущение пространства, которое каждый из нас наполнит тем, чем сможет. Советуют носить M по особым случаям — ну не на рынок же, в самом деле! Но если с утра охватило предчувствие счастья — вы знаете, как это бывает? — кто же запретит.

     

    На ту же тему:

    Оставить комментарий

    Поля обязательные для заполнения